История 2208

Им осталось два часа.

— Крис, прикольно получилось, согласна?

— Жалеть не о чем, — кивнула она, поедая вторую порцию мороженого. — Впрочем, порой оказалось трудновато.

— Да, случались моменты, когда тебя хотелось придушить. Но в итоге мы оба живы. Надо признаться, что сама идея выглядела странной и даже немного пугала.

Странной? Нет, идея была просто идиотской!

Они встретились случайно, он сидел на скамейке, вытирая слезы. Она шла мимо и остановилась. Спонтанно, вовсе не собираясь ни с кем разговаривать, тем более, утешать.

— Совсем погано?

— Да.

Плакать при миловидной девушке, щедро засыпанной веснушками, не хотелось, поэтому он судорожно всхлипнул, пытаясь успокоиться.

— У меня все аналогично. Ты не поверишь, но я пять минут назад ревела. Все просто дерьмово.

Алекс глянул на девушку, убедился, что она вполне может и не врать. Покрасневшие, припухшие глаза, ноль косметики, словно девушка знала, что тушь не выдержит испытания слезами. И сам вид девушки свидетельствовал, что ей грустно.

— Поверю.

Крис без особых раздумий приземлилась рядышком, успев придирчиво оценить чистоту скамейки. Тогда он еще не знал, что ее зовут Кристиной. Крис, она настаивала на данном сокращении. Он же носил имя Алекс и сокращать его уже было некуда. Девушка чуть подвинулась, коснувшись парня бедром, тяжело вздохнула. Он смотрел прямо перед собой, хотя хотелось изучить эту внезапно появившуюся девицу получше.

— Может, забить на все?

Эту фразу Алекс произнес после пяти минут тишины. Казалось, все остальные просто сговорились и не показывались, игнорируя не такой уж и укромный уголок заброшенного парка. Ни тебе мамаш с колясками, ни детишек на велосипедах, ни собачников с питомцами.

— Может.

Она не понимала, почему сидит тут, но страдать порядком надоело. Забить? Но справится ли она? Мир не хочет, чтобы Крис оказалась счастлива, поддержки ждать не от кого. И тогда родилась гениальная идея, пугающая своей смелостью. Она даже вздрогнула, когда такое подумала. И чуть отодвинулась, понимая, что предлагать подобное незнакомцу—  это вопиющая ошибка.

— Предлагаю вот что…

Она эту вопиющую ошибку сразу совершила, говорила минуты две, не пытаясь даже посмотреть на парня. Сумела изложить свою мысль кратко, не сбиваясь, не путаясь и даже не смущаясь.

— Это, конечно, очень глупо, придумала я все только что и сразу выложила. Но можно проработать детали договора.

— Алекс. Так меня зовут.

— А я Кристина, но мне безумно нравится, когда меня называют Крис. И буду рада, если ты станешь произносить мое имя не полностью.

Они так и не посмотрели друг на друга. А через пять минут договор заключили.

— Детали обсудим в первый день действия контракта, — Алекс поднял глаза к небу, вычисляя дату. — Через четыре дня.

— Я не передумаю!

— Я тоже не передумаю. Поэтому жду тебя тут утром первого числа. Вот еще что, я работать пока не собираюсь…

— Тихо, Алекс. Детали—  через четыре дня.

Она поднялась и ушла. Он снова смотрел перед собой, понимая, что затеяна какая— то глупость. Но хотелось именно такого.

Первого числа оба оказались в условленном месте одновременно, словно заранее сговорившись о точном времени. Вернее, он нагнал ее уже в парке и просто шел шагах в пяти, не пытаясь поравняться. И теперь уже изучал девушку. Средненькая, такой вердикт напрашивался сразу. Светлые волосы, короткие шаги, немного лишнего веса, так и он не атлет, к спорту равнодушен и любит свой диван.

— Предыстория нас не касается.

Это сказал он.

— Да, с чистого листа, люди без прошлого, — согласилась она. –И надо установить срок действия нашего договора.

 Он снова поднял глаза к небу, что— то прикидывая.

— Две тысячи двести восемь.

— Не поняла.

— Договор заключается на две тысячи двести восемь часов, из которых девять уже прошли, так как первое число наступило в полночь, а сейчас девять часов и пять минут.

— То есть, мы вместе на эти самые две тысячи двести восемь часов?

— Да, потом расстаемся и забываем друг о друге.

— И делаем все, что хотим?

— Потом или на время действия договора?

— Я про договор. Сейчас же время проговорить детали.

— Зачем? Так ли это важно? Крис, спонтанное решение мы уже приняли, так надо ли вдаваться в детали и все прорабатывать?

Они даже не сели на ту самую скамейку. Она хотела возразить, но просто молча протянула ему руку.

— Вместе на две тысячи часов!

- Ты забыла про еще двести без одного часа.

Вот так все и произошло. Сейчас осталось два часа, и они разбегутся, весьма довольные собой и тем, как провели это время. Идея, выглядевшая абсурдной, на самом деле оказалась весьма удачной. Во всяком случае, они перестали страдать, переживать, жили одним днем, и это оказалось интересным.

Путешествовали автостопом или просто шли пешком. Ночевали в лесу или в заброшенных домах почти неживых деревень. Случалось, останавливаться в гостиницах, хостелах и на съемных квартирах. Порой задерживались в определенном месте дня на три, но потом снова отправлялись в путь. Воровали в магазинах, научились пить из луж. Купались голышом в подозрительно выглядевших прудах, затянутых тиной. Подрабатывали, если имелось желание и появлялась возможность заработать денег. Говорили людям правду, зная, что все равно просто идут мимо и никогда больше этих людей не увидят. Вот это оказалось сложным, перестроиться и не врать. Но они старались.

Однажды украли курицу, оказалось, что даже убить её трудно, но и тут справились. Ощипывать тоже не получалось, но Алекс в итоге добычу приготовил.

— Надо ее в глину и под костер! Получится прекрасно.

— Сомнительный способ, Алекс.

— Точно тебе говорю, я видел это в какой— то передаче про путешественников. Правда, там куча специй применялась, у нас же с собой только соль.

Ничего, съели быстро и с превеликим удовольствием. Вряд ли специи что— то сильно могли изменить.

Они порой ночами мерзли, тесно прижимаясь друг к другу. Иногда страдали от жары, но не так уж и часто. Единственное, о чем они договорились еще в парке, так это о том, что интим исключается. Где— то через пятьсот часов этот пункт хотелось пересмотреть обоим, но он в договоре остался. При этом они купались голыми, не стесняясь друг друга. Нудизм чистой воды!

Когда Крис заболела, он упрашивал врача одной поликлиники помочь. Путешествовали они совершенно без документов, поэтому даже попасть на прием в поликлинику оказалось проблемой. В итоге врач сдался, поставил диагноз: ларингит, посоветовал лекарства.

— Это все родниковая вода. Холодная, аж зубы ломит. Так ведь ты сказала?

— Или мороженое, — просипела Крис. — Ты знаешь мою слабость и меня им перекармливаешь.

— Мне не трудно. И ты так смешно радуешься этому простому лакомству. Сначала лизнешь, словно пробуя, потом быстро ешь, но остаток сначала изучаешь, только потом завершая процесс.

— Зато ты ешь так, словно тебе все равно, что подано. Макароны, гречка, картошка, яблоко, рыба— всё это ты поглощаешь довольно равнодушно.

— Это просто еда, топливо для организма.

— Но я ведь знаю, что тебе нравится селедка! И все равно ты её поедаешь с отстраненным видом.

Удивительное дело, но за две тысячи часов они ни разу не влипли ни в какие серьезные переделки, не попались на воровстве и не вызвали интереса правоохранительных органов.

Час до завершения контракта. Они уже в родном городе и почти в парке, где всё и началось. И оба всерьез обдумывают нарушение единственного пункта договора, запрещающего интим. Просто разговаривают, держась за руки, но в головах одинаковые мысли, которые страшно озвучивать.

Впрочем, одно недоразумение все же случилось, пусть и не связанное с полицией. Она умудрилась потеряться в большом магазине! Стояла, хлопала глазами, крутила головой, но Алекса не видела. Он же недоуменно озирался, не понимая, как можно потерять друг друга просто в магазине. Как? Ему захотелось померить джинсы, он об этом сказал, сворачивая в нужный магазинчик, она же не услышала. И просто зашла чуть позже туда, где можно полюбоваться сумочками, уверенная, что Алекс шагает следом.

Они, конечно же, нашли друг друга довольно быстро. Просто она принялась выкрикивать его имя, он услышал. А то, что многие шарахались от орущей девушки, то, что заинтересованность проявили охранники магазина, их не волновало. Они жили по своим законам. Вернее, они жили свободно, так, как им хотелось. Не хочется утром вставать? Можно лежать, пока не надоест. Приспичило петь? А кто против?  Даже не так: а какое дело нам, если кто-то против? Захотелось выпить прямо с утра? Можно купить водки!

Парочка путешественников старалась воровать как можно реже, все же это шло вразрез их понятиями. Вот попросить могли, особенно в деревнях. Там охотно угощали, то яблоками, то медом, то пирогами. Крис постройнела, это радовало и её, и Алекса. Да и он начал понимать, что дивану имеются альтернативы. Оба загорели, поистрепались, очистились от дурных мыслей, перезагрузились. Жизнь прекрасна— вот что теперь они знали.

Эта парочка не ставила перед собой особых целей, не прикидывала маршрут, не пыталась знакомиться с достопримечательностями. Они ехали туда, куда их соглашались подвезти. Выходили из машины там, где хотелось. Полная свобода от каких— либо планов!

— Я представить не мог, что можно жить вот так.

— А я представить не могу, что стану жить не так.

Такими фразами они перекинулись через полторы тысячи часов после начала действия договора. Смотрели на облака, лежа на травке, она раскинула руки, касаясь его плеча, он согнул ноги в коленях. Высоко в небе чертил полосу самолет, солнышко ныряло из облака в облако, словно забавляясь. А они просто лежали, потому что в данный момент хотелось именно этого.

Она, кстати, помнила моменты, когда злилась на него. Не так уж и много раз, но все же злилась. Он, как оказалось, не любил здороваться с людьми. Однажды она даже его за это отругала.

— Кто они мне? Зачем? Что это дает мне и им?

Вот, злил же! А еще Алекс сморкался прямо на ходу, ловко зажимая одну ноздрю. Фу! Только он эту привычку бросать не собирался.

Да и она ангелом не являлась, поэтому стычки все же происходили. Хорошо еще, что оба оказались готовы к походной жизни, никто не ныл.

Она его всерьез разозлила только желанием отметить свой день рождения в ресторане и непременно в платье. Денег в тот момент не имелось, Алекс заявил, что она занимается глупостями, нарвал цветов, подарил, но о ресторане думать просто запретил. Но ей хотелось! И чтобы в платье, которого с собой не имелось. Поэтому она обиделась, он тоже. Молча гуляли по городу, чуть обособленно друг от друга. Крис хотелось топнуть ногой и уйти, совсем уйти. И ведь все в тот момент к тому и шло!

А потом случилось чудо, самое настоящее. Они нашли две тысячи рублей. Синяя бумажка с изображением космодрома «Восточный» и какого-то моста, наверное, тоже дальневосточного. Алекс немедленно купюру поднял, внимательно изучив.

— Это знак! Мы идем в ресторан и потратим там две тысячи двести восемь рублей!

Крис не возражала. Вот только с платьем не получилось, увы. И чаевых они оставили мало, лишь тридцать восемь рублей. Потому что откушали на две тысячи сто семьдесят, мужественно отказавшись от напитков. Уж больно они в ресторанах дорогие, не по карману путешественникам, вынужденным порой воровать еду.

Когда до окончания договора осталось пятнадцать минут, они уселись на ту самую скамейку. Слова о том, что надо бы нарушить одну изначальную договоренность, так и не прозвучали. Они молчали, взявшись за руки. Центральная дорожка парка худо— бедно освещалась, но вот данная лавочка стояла в темноте, потому что ни на какой центральной аллее не находилась. Странно было бы плакать не в уединенном месте. Поэтому Алекс и убрался подальше от людных мест в тот уже далекий день.

За две тысячи часов они успели поговорить о многом. О далеких планетах, о грибах и рыбах, о мирном атоме и войнах, о леших и ученых, о человеческой подлости и полетах стремительных птиц. Выяснилось, что лучше всего у Алекса получается мечтать, а Крис просто мастер по сну. Оказалось, что оба любят готовить, только вот мастерство проявить зачастую было негде. Не сильно развернешься в лесу у костра или же в гостях, когда тебя приютили на ночлег.

Удивительное дело, но Крис и Алекс выдержали без телефонов, новостей, сериалов и не таких уж и близких друзей и подруг. Оказалось, что так жить можно, трудно только первую неделю.

За две тысячи с хвостиком часов они ни разу не обсуждали прошлое. Начать с чистого листа— так ведь хотелось? Так вот, то, что происходило в жизни каждого до первого числа никогда в разговорах не обсуждалось. Она не знала, от чего Алекс плакал, он остался в неведении, что случилось с ней, от чего девушке было погано.

— Не скажу, что оказалось легко.

 Он прервал молчание за минуту до полуночи.

— Не скажу, что оказалось сложно.

— Да, и сложно не оказалось. Всё произошло именно так, как мы оба хотели. Спасибо тебе, Крис.

— Пожалуйста. Все, договор утратил свою силу. Это было лето, которое я запомню навсегда. С первого июля по тридцать первое августа. Не каждый день, но общее состояние души, свободу и понимание, что мы даже себе мало что должны, не говоря об окружающих. Вот эти ощущения хочется сохранить.

Она встала и ушла. Он проводил ее глазами. Спонтанно принятое решение оказалось чертовски верным, жизнь продолжалась. Все же лишний вес остался, и шаги по-прежнему короткие, веснушек к концу лета изрядно убавилось, а волосы стали гораздо длиннее. Девушка без прошлого  двигалась вперед, чтобы начать жить заново.

Первого сентября они сидели на скамейке, словно и не расставались.

— И на какой срок мы заключаем новый договор? —  спросила она. — Только не говори мне про часы, хотелось бы, чтобы речь велась про годы.

— Только при условии, что мы уберем запрет на интим.

Она с этим согласилась, обойдясь без слов, отреагировав смелым поцелуем, обняв за шею просто ставшего таким родным и близким Алекса.