Огненная сотня
Битва проиграна. Жалкие остатки бывалых, опытных, удачливых и даже талантливых воинов, большинство из которых представляло ближний круг охраны Императора, медленно отступали под напором превосходящих сил противника. Они стремились спасти свою честь. А еще надеялись на чудо, защищая семью Императора. Весь город уже пылал, огонь горячим и хищным языком слизывал постройки, перескакивая с крыши на крышу. Императорский дворец почти полностью разрушен, такое происходило всего два раза за все время существования империи.
Да, силы атакующих не являлись бесконечными. Изнурительная битва выкосила ряды кочевников, пришедших из далеких степей, основательно. Только вот изначальный численный перевес сказывался все равно. Сначала соотношение было чудовищным: пятнадцать к одному. Сейчас, когда воевать осталось минут десять, от силы пятнадцать, число нападавших превосходило количество обороняющихся примерно в четыре раза. И все равно кучку бесстрашных защитников Императора готовились уничтожить. И могли это сделать.
Да, ближний круг, элитный отряд, сопротивлялся доблестно. Сначала их было двести, потом осталось сто пятьдесят, сейчас вряд ли набиралась сотня. Но сдаваться это прославленные воины не спешили. Сейчас они отступили на холм. Прекрасно осознавая, что битву выиграть не получится, они просто готовились дорого продать свои жизни.
Холм находился в центре большого города и являл собой мемориал. Тут покоились останки огненной сотни, героев, павших в великой битве, когда судьба империи висела на волоске. Лучшие из лучших, далекие предки нынешний воинов. Их подвигу насчитывалось уже больше тысячи лет. Или больше двух тысяч, никто уже точно не знал. Какой кровью далась та великая победа? Никто уже этого не помнил.
Легендарное место. Единственное, где за сотни лет не произошло никаких изменений. Уже стерлась память о подвиге этой сотни, уже появились и сгинули другие герои. Даже старинные летописи, в которых имелись крупицы правильных сведений, затерялись или просто развалились от ветхости. Ученые порой затевали изыскания, спорили, писали трактаты, но истины не знали, просто излагая свои вольные фантазии, стараясь хоть как-то подкрепить их фактами. Только фактов не имелось, и история огненной сотни обрастала все большим нагромождением несуразностей. Правда, никого это не смущало. Предки, память о которых следует хранить.
Сотня камней из маузского мрамора. Внушительные глыбы, все разные как высотой, так и габаритами. По десять в ряд, в строго очерченном ровном квадрате, засыпанном невероятно белым песком, которого отродясь не водилось как в самой империи, так и в других землях. Маузский мрамор являлся ценнейшим камнем, его привозили лишь с одного острова. И, что скрывать, уже раза три эти камни хотели просто пустить в дело, оставив вместо них обычные памятные знаки. Или один знак, воинам огненной сотни уже все равно. Память сохранится, ну и ладно.
И сам мемориал пытались перенести несколько раз. Уж больно шикарное место оказалось отведено под кладбище. Главный город империи расширялся, хорошел, и у градостроителей то и дело возникал соблазн использовать холм для величественных сооружений. Хотя бы для нового дворца Императора, чтобы он возвышался над всеми постройками, показывая величие Императора и его семьи. И ведь чуть было не построили, не перенесли. Как раз императорский дворец оказался разрушен после сокрушительного землетрясения, и город отстраивался фактически заново. И даже сам Император идею одобрил. Но…
Когда строители уже готовились изъять камни, в центре четко очерченного квадрата появился старец. Стоял он спокойно, опирался на посох, никто его не знал.
— Предки зря что ли проливали свою кровь и бились за своего правителя? Предки всегда с нами. Возможно, придет тот день, когда только на них и останется надежда. Не надо осквернять память славных воинов.
Казалось, кто станет прислушиваться к словам старца, если даже Император дал согласие на перестройку? Только вот внезапно оказалось, что можно и повременить с великими планами. Мемориал остался на своем месте.
Останавливал всех еще один интересный феномен. На каждом куске мрамора имелся язык живого пламени. Огонь просто жил на камне и никогда не угасал. Ни в дождь, ни в ветер, ни при том памятном землетрясении. Если к нему подносили бумагу, то она вспыхивала. Если касались пальцем, то оставался ожог. Древние знания позволяли такое создать, но сейчас оказались утрачены. И это мистическое пламя дополнительно защищало камни от любых посягательств.
Может, именно поэтому сотня и называлась огненной?
Вообще, за мемориалом особо не следили, но чистотой он поражал воображение. Белый песок и коричневые с бордовыми переливами камни. Никакого мусора, никакой травы. И никто ведь не ходил по рядам с метлой, старательно выметая листья и сор. Да и сами куски маузского мрамора всегда оставались чистыми, будто их ежедневно мыли. Волшебство, древнее и непонятное колдовство. Но предки, сложившие головы во имя великой победы, заслужили самое бережное отношение к своим заслугам. По правде сказать, все уже оказалось плевать на те подвиги. Мир развивался и постепенно забывал о тех далеких временах. Скорее всего, следующей попытки глобальной перестройки этот мемориал уже не выдержал бы. Но пришла война и стало не до новаторских идей.
Круг смыкался, уже давно каждый из воинов бился сам за себя, хотя они и не забывали оставлять за спинами самого Императора, его жену и двоих детей. Правда, осознавая безвыходность положения, правитель империи уже поднял меч и собирался вступить в схватку. Никогда за сотни лет Императоры не сдавались врагу. Хотя, и погибали они в битве всего три раза за две— три тысячи лет. Редко кто отваживался посягнуть на главный город империи, а уж добраться до замка враги сумели всего раз пять.
В общем, отряд обреченных на гибель людей готовился умереть достойно. Вот уже и меч императоры отведал вкуса крови, хищно вонзившись в тело врага. Вот защитников осталось всего человек тридцать, хотя враги несли просто немыслимые потери. Но целью оставалась вся императорская семья, и давно никто не считал трупы. Вот императора ранили, но его спас воин ближнего круга, засловнив, приняв на себя следующий удар. Умер с честью, но все равно умер, оставляя товарищей без поддержки своего меча.
Противник сгруппировался, готовя последний удар. Император вытер со лба пот и кровь, оглянувшись на жену и детей. Неужели случится немыслимое и империя падет? Машинально он выпер окровавленные пальцы о ближайший камень, не глядя, не думая. Попал по язычку пламени, ругнулся, дернул рукой. И почти сразу с гулких звуком все сто мраморных глыб раскололись, распадаясь на куски. На их месте оказались воины, одетые странно, но вооруженные и с огнём в глазах. Это заставило битву встать на паузу, каждый участник кровавого сражения пытался осознать, что произошло и какие будет иметь последствия.
Огненная сотня никому времени на раздумье не дала, вступая в бой. Уже через минуту все оказалось кончено. Далекие предки помогли, как и пророчил непонятный старик. Едва добив раненых, едва отдышавшись, едва осознав величие победы, люди увидели старика. Того самого, ничуть не изменившегося. Только вот никого из тех, кто его видел ранее, давно среди живых не было. Поэтому для всех он оказался просто незнакомым старцем, опирающимся на посох. Он стоял в центре мемориала, спокойно глядя, как истаивают фигуры славных бойцов огненной сотни.
— Идите, вы заслужили покой. Ваше место займут другие, не менее славные.
Когда от великих предков не осталось даже легкого тумана, он повернулся к самому главному.
— Мне надо сто больших кусков маузского мрамора. А еще найди мне сотню храбрых воинов, лучших из тех, что пришли с тобой, тех, смерть которых приблизила твою победу. Теперь они займут место на этом холме.
— А что делать с этими? — спросил могучий воин. — Я уже стал сомневаться, что одержу победу.
Главный пошевелил ногой труп Императора.
— Да что хотите. Если бы он помнил, что его далекий предок, славный Император того времени, воздал дань памяти своим врагам и именно их тут похоронил, то, возможно, огненная сотня давно бы уже сгинула. Но память людей коротка. Это не его предки, а твои. Поэтому они и бились за тебя, быстро принеся победу. Могу похоронить тут не твоих бойцов, а как раз этих, которые заставили тебя сомневаться. Может, желаешь оказать почести своим противникам?
— Нет, я такой ошибки не допущу.
