Суд присяжных
Присяжные заседатели обсуждали детали дела уже больше часа. Снова и снова рассматривали факты, свидетельствующие об убийстве. Шесть человек, произвольно выбранных. Одни мужчины, так сложилось, но это вряд ли что могло означать. То, что убийство совершено, сомнению не подлежало. То, что обвиняемый мог убить, тоже выглядело очевидным. Осталось лишь решить, убил ли, имея возможность и даже мотив.
По версии человека, пока еще не признанного убийцей, все произошло банально и обыденно. Он вернулся домой с работы и увидел в комнате жену, в груди которой торчал нож. Орудие убийства (никаких сомнений в этом не имелось ни у кого), он выдернул, попытался зажать руками рану, потом, сообразив, что его усилий мало, принялся звонить в скорую, требовать незамедлительного прибытия врачей, орал матом, сыпал угрозами. Был невменяем, так всё выглядело.
Врачи прибыли быстро ( дело не в угрозах, просто машина находилась поблизости), но констатировали смерть. Дальше за дело взялись уже полицейские. И под подозрение сразу же попал именно муж.
— Почему у вас руки чистые, если вы зажимали рану?
Пауза, судорожный вздох, похожий на всхлип.
— Я их мыл. Понимаете, не хотелось трогать Нину грязными руками. Волосы с лица убрал, да. Просто касался руки. Я ничего тут не трогал, не перемещал. Я сидел возле Нины, когда пришли врачи. Там в ванной полотенце, оно в крови. И сама раковина в крови. Потому что я вымыл руки.
— С какой целью?
В ответ снова судорожный вздох. Опять продолжительная пауза.
— Кровь плохо пахнет, не знаю, почему я решил мыть руки. Вы найдете убийцу?
— Никого больше в квартире не было? Подруги, приятели, коллеги по работе?
— Кажется, она была не одна. Но я никого не видел. Просто нашел ее тут…
Позже выяснилось, что Ниночка была не одна и занималась сексом. Но точно не с мужем. Чем не мотив для убийства? Виктор застал жену с любовником и ее убил. А его соперник сумел сбежать. Или успел уйти из квартиры за минуту до прихода мужа, оказавшись везунчиком. Но и к любовнику имелись вопросы. Только вот его личность установить не удалось. Отпечатков разнообразных в доме обнаружилось достаточно, как мужских, так и женских. На ноже вот только пальчики мужа и самой Нины. Но он ведь этот нож из раны вытащил, так что объяснение этому имелось.
В общем, следователи уцепились за очевидное и просто старательно «закапывали» именно Виктора. Да, можно было бы и любовника всерьез подозревать, но его личность осталась неизвестной. То ли приключение для Ниночки являлось разовым, то ли умели они не спалиться.
Присяжные старательно пытались сделать свою работу. Определить, виновен ли супруг Нины в убийстве. Спорили, приводили доводы, сомневались, анализировали факты. Кто-то сомневался, кто-то пребывал в уверенности, что именно убийца находится сейчас на скамье подсудимых. Смущал тот факт, что, по сути, следствие и не пыталось рассматривать альтернативные варианты. Ведь очевидно, что любовник каким— то чудом не попался мужу на глаза. Следовательно, вполне мог вогнать нож в жертву, а потом незаметно слинять. Мало ли, какие могли возникнуть конфликты.
Соседи ничего не слышали, камеры в подъезде не имелось, да и вообще, только в больших городах можно уповать на видеонаблюдение. Если население города не превышает тридцати тысяч человек, то надеяться можно только на видеокамеры возле магазинов, да и то не везде. А тут до магазина, оборудованного видеонаблюдением, оказалось целых два квартала.
По сути, сейчас следовало выбрать один из двух вариантов. Муж является убийцей или любовник. Особо рьяно на виновности именно Виктора настаивал довольно молодой мужик с приятной наружностью. Именно он убедительно рисовал картину преступления, в красках рассказывая, как это произошло.
- Рогоносец знал, когда явиться! А жене он надоел, поэтому она, оказавшись разгоряченной после секса, прямо заявила, что не хочет с ним жить. Или озвучила взвешенное решение, которое любовники приняли совместно. Возникла нешуточная ссора, Виктор обозлился и ее убил. Посмотрите на очевидные факты! Чьи отпечатки на ноже? Мужа! Кто-нибудь видел, что из подъезда выходил посторонний? Нет! Соседи описали этого самого любовника? Нет!
- Но полиция просто не нашла второго подозреваемого.
Робкое возражение, произнесенное тихо. Вот главный обвинитель среди присяжных говорил громко, напористо, убедительно. Да и картину рисовал довольно реалистичную, не жалея деталей красочных. Мог ведь убить Виктор, мог! Но надо еще решить, убил ли жену, использовав возможность.
— Факты! Мы рассматриваем только факты! — громкий голос не умолкал. — Полиция собрала доказательства. И они с очевидностью подтверждают, что убил именно Виктор!
— Почему тогда не вытер отпечатки с ножа?
— Потому что сразу решил, что слишком уж подозрительно будет оставить нож чистым. Потому что именно он вытащил орудие убийства из тела! Машинально, непроизвольно. Что ему прикажете делать? Втыкать снова?
— Почему не другой, не найденный следствием?
— Вытащил и бросил? Не унес с собой? Где логика?
— Испугался того, что совершил. Некуда было убрать. Побоялся крови, запаниковал.
Сомневающиеся имелись, целых трое. Их и убеждал сейчас Василий, обладающий громком голосом. Ему бы речи на митингах толкать, чтобы на всю площадь, чтобы народ увлекся идеями. Еще один больше молчал, но сразу высказался в том ключе, что муж виновен в убийстве и снисхождения не заслуживает. Высказался и помалкивал, порой подкидывая короткие скупые фразы, которые свидетельствовали о том, что позицию свою человек не изменил.
— Совсем непонятно, зачем убил? Хватило бы скандала, даже если и застал с любовником.
— Думаете, это спонтанное убийство? Нет, человек заранее продумал данное преступление!, — громкость главный оратор не убавил, наоборот, голос звучал увереннее и четче, разносясь по просторной комнате, — Убил, подумал минуты три, взвесил все обстоятельства. Потом спокойно умылся-отмылся и принялся звонить в полицию. Жаль, что любовник не прятался в это время в шкафу, он бы выступил главным свидетелем обвинения!
Мысли про любовника в шкафу всех рассмешила. Один присяжный фыркнул, сдерживая смех.
— Не надо неуёмных фантазий. Любовник остался неизвестен, к сожалению. Не получилось его использовать как в качестве свидетеля, так и в качестве обвиняемого.
Вобщем, все деятельно пытались определить степень виновности подсудимого. Лишь один мужчина отмалчивался, почти не участвуя в обсуждении. Это даже злило самого активного, он полагал, что Петр может все испортить.
Потратив еще минут десять, присяжные принялись голосовать. То, что речь ведется именно об убийстве, подтвердили все шестеро. Доказано следствием, что женщину именно убили. Далее принялись решать, доказано ли участие Виктора в убийстве. Двое остались при своем мнении: человек мог совершить преступление, но жену не убивал. Просто довольно неудачно подставился. Трое проголосовали за то, что собранные доказательства явно свидетельствуют о виновности мужчины. Самый молчаливый, о чем— то задумавшись, вообще вопрос проигнорировал.
— Уважаемый, пора голосовать, — сосед толкнул единственного неопределившегося в бок, — Нам отведено всего три часа, да и обсуждать уже нечего.
— А, да, — встрепенулся мужчина, — Виновен, несомненно виновен. Это он убил Нину.
— Уф, свершилось, — выдохнул самый активный, — Показалось, что эта сволочь в итоге получит ровное количество голосов. Тогда его бы оправдали. Но Петр не подвел! Так он виновен?
Со счетом 4:2 победили сторонники обвинительного приговора. На сей раз тот самый, весьма задумчивый товарищ, поднял руку первым. Хотя и остался его взгляд весьма отстраненным, словно обсуждение вопроса его мало волновало. Словно он наперед знал, чем дело закончится.
Оставалось выяснить, заслуживает ли убийца снисхождения. Пятеро полагали, что вовсе уж злобствовать нет причин, мужчина действовал спонтанно, поддавшись эмоциям. Только Петр высказался в том ключе, что убийцам не может иметься никаких оправданий и они не достойны снисхождения. Все без исключения и персонально муж Нины в частности.
— Кровожадный какой, — улыбнулся один из присяжных заседателей, двинувшись к выходу.
Уже после судебного заседания, выслушав приговор, присяжные расходились по домам. Петр вышел первым, но дождался неформального лидера и главного обвинителя, потратившего уйму слов и времени, чтобы убедить всех в том, что Виктор является убийцей.
— А про шкаф— это просто фантазия? Полиция ведь дом обыскивала.
— Естественно. Ты почему всю дорогу молчал? Все равно же поднял руку, голосуя правильно.
— Ты прекрасно справлялся с ролью обвинителя и без меня. А вот с тем, что убийца, вогнав нож в жертву, взял паузу на несколько минут, обдумывая дальнейшие шаги, прямо угадал.
Петр после этого сразу двинулся по улице, слегка шаркая ногами, словно на его плечи кинули лишних сто килограммов непосильной ноши. Его собеседник поворотом головы проводил странного мужика. Угадал? Да он просто фантазировал.
А Петр шел к своему дому и думал, что мог убить Василия сразу, стоило только выбраться из шкафа и подобрать тот злосчастный нож. Только вот он сбежал, испугавшись трудностей. Воспользовался тем самым моментом, когда убийца отправился мыть руки, и улизнул, за что впоследствии себя нещадно ругал, даже подумывал явиться в суд и все рассказать. Этого делать не пришлось. Случайно он попал в присяжные именно по данному делу и, при необходимости, добился бы обвинительного приговора все равно. Но активный товарищ справился и без него.
Правосудие свершилось и без него. Именно это Петра угнетало сильнее всего.
