Ты обретешь свое счастье

— У тебя доверенность?

Он был готов поверить во что угодно, но в такое? Какие доверенности, это ведь совсем другие материи!

— Ну да, таких доверенностей выдано ровно сто штук. Ты не удивился тому, что появился я. Ты не удивился тому, как складывается разговор, а сейчас удивляешь привычному? Вы тоже широко пользуетесь доверенностями, потому что не всегда можете всё успеть сами. Так и тут.

Борис слушал и кивал в такт словам своего собеседника. Они разговаривали около десяти минут, и, казалось, уже почти достигли договоренности. И вот сейчас человек с изможденным, иссохшим и сморщенным лицом, сумел удивить. Бюрократия, он бы и так все подписал, не проверяя полномочия.

— Давай еще раз поясни. Смерть не одна, их две?

— Угу. Смерть Милосердная и Смерть Мучительная. Родственники, да, но с разными подходами к жизни. Вернее, к тому, как жизнь должна закончиться. Между ними существует конкуренция, между ними имеется договор с кучей пунктов.

— Ты представляешь тут Смерть Мучительную?

— Именно так, я же говорю—  у меня есть доверенность.

— И ты спасаешь меня сейчас от смерти? Хотя являешься законным представителем именно Смерти?

Человек в черном балахоне и изможденным лицом улыбнулся, подкидывая в руке пузырек с таблетками. Борис собирался съесть их все, на столе так и стоял стакан с водой, которой мужчина намеревался запивать лекарства, которые должны были принести смерть. Он не успел, в абсолютно пустой квартире появился человек в черном балахоне, перехватив его руку. И теперь они сидели и мирно беседовали.

— Нет, всё не совсем так. Я даю тебе отсрочку. Я ворую тебя у Смерти Милосердной, чтобы ты достался в итоге Смерти Мучительной. Это мелкая пакость, но тебе она пойдет на пользу.

— Но я хочу умереть сейчас, мне требуется закончить с этой бессмысленной жизнью побыстрее.

— Мы же это уже обсудили? Ты ощущаешь себя несчастным, ты не можешь найти нормальный контакт с людьми, тебя обманывают девушки, тебя не уважают коллеги, ты разочаровался и ищешь смерти. Ты затосковал и решил, что никому не нужен, счастья с жизни нет и можно заканчивать свое существование. Но таблетки— это легкая смерть. Мы не хотим, чтобы ты достался конкурентке.

— То есть ты можешь легко действовать от имени Смерти Мучительной? Решать вопросы, даже не советуясь с боссом? Кстати, как ты её зовешь?

— Не её, Смерть Мучительная— это он. Для всех нас он— шеф.

— Как так? Смерть—  женского рода.

— Вы придумали слово для обозначения понятия, только и всего. Считай, что он Смерт, так тебе проще?

— Не понимаю я вас совсем. В жизни нет никакого счастья, лишь череда мелких удач и крупных разочарований.

— Мы гарантируем, что в течение трех суток на обретешь свое счастье.

— Гарантию даете, что не меньше трех лет?

— Три  года —  это гарантированный минимум. Самые везучие получают лет пятнадцать с обретенным счастьем.

— Но я ведь никому не нужен, у меня весьма непривлекательная внешность, у меня отвращение к людям, я не уживаюсь вообще ни с кем. Родители умерли, на любой работе больше полугода не задерживаюсь, девушкам вообще не нужен. Откуда появится это ваше счастье? Я не хочу сходиться ни с кем.

— Оставь это нам. Сейчас важно просто принять решение.

— Значит, я от трех до пятнадцати лет живу со счастьем бок о бок, в потом буду страдать, мучиться и умру?

— Да, страдания гарантированы, и умрешь мучительно, это— непременное условие. Тут мы поможем, не переживай. А вот то, что тебе придется страдать перед смертью—  это точно!

— Почему не больше? Почему только пятнадцать лет?

— А тебе мало? Извини, я торговаться не уполномочен. Не бойся, всё без обмана. Подпишем договор, если ты с ним не согласен— попробуем скорректировать те пункты, которые не нравятся.

— А вам второй Смерт голову не открутит? Вы ведь меня сейчас у него украдете.

— Вторая— она. Смерть Милосердная, женский род. Это мой шеф—  он. Ты не переживай, у них договор, там почти всё учтено.

— И все же я не понимаю, зачем мне жить дальше?

— А если ты найдешь свое счастье? Ты же не знаешь— каково это? Неужели не желаешь попробовать? Найдешь свое счастье и живи себе.

— А потом я буду мучиться?

— Непременно, это я тебе гарантирую. Мучиться и страдать, маяться и ругать судьбу.

— Вам какое до всего этого дело? Почему вы внезапно решили меня остановить?

 Доверенное лицо Смерти Мучительной, мужчина, выглядевший, как мертвец, посмотрел на Бориса.

— Вот договор, читай.

Он подтолкнул два листочка бумаги по столу в сторону собеседника.

— А зачем?

— Как же, это важная сделка. Тебя разве не учили, что договора требуется изучать? Заметь, тут никаких сносок, никаких добавлений мелким шрифтом. У нас нет желания тебя обманывать.

— А доверенность покажешь?

— Ой, что это я, заболтался с тобой!

Этот странный персонаж извлек откуда— то из рукава своего балахона листок, положив на стол.

Борис бегло глянул на бумагу, не пытаясь даже вникать в содержимое.

— Давай подписывать!

— Сначала прочитай!

— Тогда уходи, я не собираюсь ничего читать. Отдай мои таблетки и проваливай.

Посланец Смерта не стал спорить, но пузырек спрятал.

— Минимум три года, максимум пятнадцать лет?

— Да, когда ты поймешь, что время, отпущенное для обладания счастьем, истекло, мы дадим тебе недельку на страдания и переживания, потом наступит мучительная смерть.

— А я не провороню это свое счастье?

— Не думаю, мы умеем выполнять свою работу весьма качественно!

Через пять минут формальности оказались улажены, Борис остался один.

Каково это— обрести счастье? Он не знал, но хотел попробовать. Даже если потом придется страдать и мучиться.

На следующий день мужчина вышел из подъезда, твердо уверенный, что надо уезжать из города, поселиться в богом забытой деревне, заняв любой пустующий дом. Видеть лживых, глупых, алчных, грубых и заносчивых людей он не хотел.

Прямо у подъезда ему под ноги выскочил светлый щенок, жизнерадостно помахивающий хвостом. Внезапно появился и замер, уставившись на человека. Даже голову чуть наклонил. Однотонный, только кончик хвоста темнее, этакий любознательный живчик с торчащими ушами и радостными карими глазами. Еще совсем маленький, но довольный жизнью. Щенок пока не познал бед, не знал, что мир жесток. Мужчине захотелось оградить его от подобных тягостных открытий.

Борис взял в руки этот комочек счастья, сунул себе за пазуху и бодро зашагал дальше.