2.
Когда все, наконец, разбрелись по комнатам, а в гостиной остались лишь Таня с Содзи и Хидзикатой, Окита вдруг сказал:
- Прости. Кажется, мы доставили тебе неудобство.
Таня улыбнулась.
- Ничего страшного. Не вижу смысла скрывать очевидное. Так что не стоит извиняться, - и переведа тему. – Тоси, тебе точно будет удобно?
- Вполне, - отозвался самурай, усаживаясь на диван, но Таня его согнала.
- Приподнимись-ка…
- Зачем? – не понял самурай.
- Сейчас узнаешь, - ухмыльнулась женщина и, едва Хидзиката встал, потянула сиденье на себя и вверх. Внутри оказался ящик с бельем и постельные принадлежности, которые Таня достала и протянула самураю. Сама же опустила сиденье. Диван щелкнул и раскрылся, превратившись в довольно широкую кровать.
Содзи во все глаза смотрел на преобразившуюся мебель. Сколько он здесь жил, сколько вечеров провел на этом диване за просмотром мультиков, но даже и не подозревал, что такое возможно.
- Как говорит Толя-сан, а что, так можно было? – удивлённо протянул он.
- Можно, - хитро сощурилась в ответ Таня, нажимая незаметную кнопку под подлокотником. – Еще и не так можно.
В диване что-то щелкнуло, две его половинки разъехались в разные стороны, а в образовавшееся пространство откуда-то снизу поднялся третий такой же блок. Диван приобрел еще более внушительный вид и немалые габариты заняв почти все пространство до стола. Теперь на нем мог удобно расположиться не только один худощавый замком Синсенгуми, но и небольшая компания человек так из четырех. Причем, как вдоль, так и поперек.
Самураи были впечатлены и, похоже, немного растеряны. Во всяком случае вид у обоих был презабавный. Кажется, Хидзиката не понимвл, на кой живущему в одиночестве человеку может понадобиться такое ложе. В глазах Окиты же читался немой вопрос – почему он раньше этого не замечал и сколько еще сюрпризов поджидает бедного выходца из прошлого в этом, казалось бы, уже изученном доме?
Вдоволь налюбовавшись произведенным вмечатлением, Таня свернула диван до состояния двуспальной кровати.
- Думаю, дальше ты сам. Не будем тебе мешать.
Улыбаясь, она поманила Окиту за собой, но когда они вошли в комнату, улыбка сползла с ее лица, плечи поникли, а в глазах появилось затравленное выражение. Она молча опустилась на кровать и закрыла лицо ладонями. Плечи женщины вздрагивали. Кажется, она опять плакала и Содзи решительно не понимал почему. Неужели, это он ее так расстроил. Но чем? Теряясь в догадках, он присел рядом и обнял за плечи.
- Ты чего?
Таня глубоко вздохнула, отняла от лица руки, но продолжала смотреть в одну точку. Наконец повернуда к нему мокрое лицо и прошептала:
- Я сегодня впервые убила человека. Понимаешь, Содзи, убила, - губы ее дрожали, глаза смотрели настороженно, словно женщина ждала, что он скажет, не разочаруется ли в ней.
Он погладил ее по волосам.
- Я понимаю, - так же тихо произнес он. - Ты не виновата. Ты защищала и себя, и нас. Прости, что я не успел сделать этого раньше. Это моя обязанность, защищать тебя.
Таня шмыгнула носом и почему-то помотала головой.
- Нет, Содзи. Я должна была сделать это сама. За себя, за вашу мнимую смерть, за Юрку, за те кошмары, которые преследовали меня. И я это сделала, только… почему-то мне от этого не легче. Наоборот. Как закрою глаза, тут же вижу мертвое лицо со шпилькой в глазу. Сразу тошнить начинает… - она сглотнула ставшую вдруг вязкой слюну. Потом невесело усмехнулась. – Еще и твой подарок угробила.
Он улыбнулся.
- Не страшно. Если хочешь, я могу подарить другую.
Губы женщины тронула бледная улыбка.
- Спасибо. Но мне дорога та. Думаю, со временем я смогу снова пользоваться ей, - Таня сделала глубокий вдох, успокаиваясь. – Давай спать?
Но уснуть сразу она так и не смогла. Положила голову на плечо самурая, о чем-то размышляя. Окита боялся представить, чем заняты ее мысли, но спрашивать не решался. Хорошо, хоть сейчас не плачет. Неожиданно она приподнялась на локте и тщательно подбирая слова, спросила:
- Содзи, а что ты чувствовал тогда, в самый первый раз?
Окита задумался.
- Не помню, - медленно протянул он. – Понимаещь, я был совсем ребенком, когда впервые взял в руки катану. И, как ты сама не раз говорила, времена тогда были другими. Я очень быстро научился переключаться между яростью боя и спокойствием после. Научился ценить жизнь и попусту не доставать клинок из ножен. – он немного помолчал, потом повернулся на бок, подперев голову рукой и глядя на собеседницу. – В конце-концов, моей профессией было убивать врагов сегуна.
Таня коснулась пальцами его лица, погладила по щеке.
- Бедный. Как же много тебе пришлось пережить, - неожиданно прошептала она. - И ты смог остаться человеком. Я постараюсь тоже так научиться…
- Не надо, - искренне испугался самурай. – Лучше оставайся такой, как есть. Все остальное предоставь мне.
- Ладно, уговорил, - неожиданно легко согласилась она, откидываясь на подушку.
Содзиро посмотрел на женщину сверху вниз, на ее улыбающееся лицо – наконец-то улыбка была спокойной – и, как уже делал не в первый раз, сграбастал ее в охапку, прижал к себе и прошептал на ухо:
- Теперь спи.
Как ни странно, это «волшебное заклинание» подействовало и Таня уснула, а самурай еще долго лежал без сна, погруженный в воспоммнания.
