3.
С самого утра Татьяна провожала гостей. Первым сорвался с места Стрелок. Оседлал свою "Хонду", помахал ручкой и умчался выполнять обещание.
Следом отбыли Михаил с Анатолием. Последний решил составить другу компанию и, по мере скромных сил, помочь в неком эксперименте. Что это за эксперимент и в чем может заключаться помощь историка, Миша особо не распространялся, лишь намекнул, что присутствие друга будет очень полезным в его изысканиях.
Илья в компании Ямадзаки тоже отправились в ЛИК, правда, ждала их там совсем иная лаборатория.
Последней собралась в путь Шер. Таня настояла, чтобы в поездке ее сопровождал верный человек. Собственно, она была не против и, к вящей радости Хидзикаты, непринужденно устроилась за его спиной, требовательно протянув руку, в которую он тут же вложил шлем. Женщина незамедлительно его надела и, пообещав вернуться как можно скорее, маленькая компания скрылась за деревьями. Вместе с ними уехал и Харада, в последний, по его словам, раз помочь новообретенным друзьям определиться с подлинностью подаренного клинка. Правда, насчет того, что раз будет на самом деле последним, Татьяна сильно сомневалась, но оставила свое мнение при себе. Мало ли, вдруг она ошиблась?
В усадьбе воцарилась тишина. Татьяна вошла в опустевший дом. Без друзей было неуютно и немного грустно. Видимо, сказывались долгие дни, проведенные в одиночестве, без надежды на возвращение, на то, что она когда-либо еще увидит тех, кем так дорожила.
Таня ушла на кухню и поставила чайник. Жест был скорее машинальным, на самом деле пить она не хотела. По-хорошему, надо бы тоже вернуться в столицу, заняться текущими делами. С момента того самого собрания акционеров, закончившегося для нее столь печально, прошло довольно много времени и что сейчас творилось в ее корпорации она знала от Иверцева с Симаковым. Да, она пыталась по мере сил влиться в работу еще будучи в больнице, но это было несколько проблематично. Следовало отправиться в офис, но она уже обещала Шер, что пока полностью не восстановится, ни о каком возвращении не может быть и речи. Так что ей приходилось довольствоваться удаленной работой. Да и Сергей Сергеевич, искренне обрадовавшийся тому, что она, наконец-то, нашлась, по-отечески настаивал на том, чтобы она не торопилась. Однако, ей не давали покоя мысли о том, как вернуть утраченные за время вынужденного отсутствия объекты.
Татьяна вздохнула, налила в чашку чай и в задумчивости устроилась на диване в гостиной. Кто бы мог подумать, что было время, когда так хотелось ничего не делать? Сейчас же такая возможность появилась, но женщина все бы отдала за то, чтобы полноценно вернуться к работе.
На пороге комнаты появился Окита. Возник неслышно, словно из ниоткуда, внимательно посмотрел на погрузившуюся в думы хозяйку дома. По губам молодого человека скользнула лукавая улыбка. Он исчез так же бесшумно, как и появился, но через некоторое время вернулся, полностью экипированный для прогулки по лесу, в руках его была небольшая круглая корзинка. Молодой человек пристроился на краешке дивана, дождался, когда Татьяна поставит чашку на подлокотник и протянул ей корзину.
- Не хочешь прогуляться?
Женщина недоуменно посмотрела на протянутый ей предмет, потом перевела взгляд на самурая и серьезно произнесла:
- Рано еще для брусники, - но тут же взгляд стал теплым, в глазах блеснули озорные искорки. - Но это не значит, что в лесу нам нечего делать. Ты прав, это лучше, чем сидеть и маяться от скуки. Дай мне пять минут на сборы.
Она легко поднялась с дивана и умчалась одеваться. Вскоре вернулась, полностью готовая к прогулке, кивнула молодому человеку и они отправились бродить по лесу.
Время пролетело незаметно. Когда друзья вернулись домой, солнце давно перевалило за полдень и медленно, но неотвратимо продолжало свой путь к горизонту. Как и предполагал Окита, Татьяне стало легче после этой прогулки. Брусника, как и положено, была еще зеленая, но зато они набрали грибов полную корзину и настроение женщины было приподнятым.
Оставив Татьяну в кухне наедине с добычей, молодой человек решил посвятить некоторое время ежедневной тренировке. Отсутствовал он недолго, но когда вернулся, женщины в комнате не было. На столе стоял тазик с перебранными и почищенными грибами, но сама хозяйка дома куда-то отлучилась. Сначала самурай решил, что она поднялась к себе, но в доме царила гулкая тишина. Окита обошел все комнаты, однако, нигде не было ни намека на ее присутствие. Сердце тревожно сжалось. Снедаемый невесть откуда взявшимся страхом, он выбежал в теплые сумерки вечернего леса.
4.
Татьяна сидела на берегу, обхватив колени руками. По ее лицу текли крупные слезы, но взгляд был пустым, отрешенным, с ноткой плохо скрываемого ужаса в самой глубине. Женщина смотрела на бегущую воду, но что она видела на самом деле, самурай боялся даже представить. Теперь Оките стало по-настоящему страшно. Как тогда, в больнице, когда он наконец ее нашел. Он опустился рядом с ней на землю и осторожно тронул за плечо.
- Что случилось?
Некоторое время Таня молчала, и Оките показалось, что она вновь в плену своих кошмаров, из которого так трудно выбраться, и просто не слышит, не понимает, что он рядом. Но вот женщина тряхнула головой, повернулась к нему и вдруг уткнулась в его плечо. Он обнял ее, успокаивающе погладил по волосам.
- Не надо, не плачь. Просто расскажи мне, что случилось.
Таня подняла заплаканное лицо и посмотрела на самурая. Пустота и леденящий душу ужас постепенно покидали ее, взгляд стал грустным и чуть тревожным. Глубоко вздохнув, она сказала:
- Мне иногда кажется, что это всего лишь сон. Странный, но добрый и красивый сон. А потом я проснусь и снова окажусь в том аду... - она уткнулась в его плечо, и последние слова прозвучали приглушенно. - Я так боюсь потерять тебя... Всех вас...
Молодой человек покрепче обнял ее, коснулся губами волос.
- Не бойся. Ты меня не потеряешь.
Она отстранилась и снова уставилась на воду.
- Ты не представляешь Содзи, сколько раз я видела одну и ту же картину. Стоило мне закрыть глаза, и ты снова и снова умирал у меня на руках, истекал кровью, а я ничего не могла с этим поделать, ничего изменить. - Таня посмотрела на свои руки, будто они и в самом деле были испачканы в крови. Его крови. Потом провела ладонями по лицу, стирая слезы. - Знаешь, а ведь я всего лишь хотела, чтобы ты был счастлив.
Она придвинулась чуть ближе и прижалась к его боку, положив голову на плечо. Содзи улыбнулся в ответ.
- Все хорошо, не переживай.
- Просто... Ты мне очень дорог, - тихо сказала она и почувствовала, как вздрогнул и напрягся молодой человек. На несколько минут воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь легким плеском речной волны, да стрекотом сверчков, спрятавшихся в траве, под лучами заходящего солнца.
- Почему? - так же тихо спросил Окита, поворачиваясь к своей собеседнице. Пронзительно-черные глаза смотрели требовательно и настороженно.
Таня отстранилась и с нежностью посмотрела на самурая. Здоровой рукой поправила непослушную прядку, так забавно спадавшую ему на глаза.
- Содзи... - она вздохнула, опустив голову. Казалось, женщина никак не может решить, стоит ли ему говорить об этом или нет. Наконец, она все же решилась и едва слышно произнесла, - Потому, что я очень люблю тебя, Содзи.
И ощутила, как огромный камень свалился с ее души.
- То, что ты сейчас сказала - правда? - Окита все еще не мог поверить в услышанное. Он хорошо помнил, как эти же слова она говорила там, в больнице, но тогда, он был уверен в этом, Татьяна сказала так, будучи под воздействием тех препаратов, которыми ее напичкали похитители. Сейчас же они прозвучали так уверенно, искренне.
- Да, - просто ответила она.
Сердце молодого человека бешено колотилось, от живота поднималась волна жара, но на глаза, почему-то, навернулись слезы. Дрогнувшим от волнения голосом он прошептал:
- Я тоже тебя очень люблю...
Женщина улыбнулась.
- Я знаю, Содзи, - кончики пальцев ласково коснулись его щеки, отчего по спине самурая побежали мурашки. В этом жесте было столько нежности, что все вопросы, вертевшиеся у него на языке, исчезли сами собой.
Больше он не сомневался. Запустив пальцы в густые светлые волосы, он привлек ее к себе и очень нежно коснулся губами ее губ. Она не отстранилась, наоборот, подалась вперед, обнимая, отвечая на столь долгожданный поцелуй.
