— Достало! Меня все достало!
Прыщавый, нескладный, неряшливый подросток с тоской смотрел в окно, наблюдая, как снег перемешивается с дождем, заставляя машины махать дворниками, а пешеходов пугливо жаться к домам, потому что водители без разбора заезжали в лужи, не считая этих самых пешеходов за людей. Стояла та самая осенняя пора, которую не мог любить никто. Слякоть, хмурые дни, ветер и никаких радужных надежд.
— Катя, надо попытаться наладить жизнь заново.
Она молчала, позволила его пальцам забрать свою ладонь, сосредоточенно смотрела на него, но в район подбородка, не желая встречаться взглядом.
Громадный, грандиозный, просто невероятных размеров барабан непрерывно вращался, выпихивая из своего нутра белые и черные шары. Само устройство крутилось бесшумно, но сотни шаров внутри сталкивались между собой, перекатывались, бились о толстенное стекло барабана, создавая шумовой эффект, сравнимы й с шумом Ниагарского водопада. Этакий ровный гул, который давит на уши и мешает нормально разговаривать. Но тут не разговаривали, все, задействованные в процессе, сновали деловито и молча. Да и то, скорее, с функциями контроля, все механизировано, и оставалось только приглядывать за процессом. Он давно отлажен, ни сбоев, ни заминок.
— И помни, что тут нет абсолютно ничего интересного. Скучная планета, унылый пейзаж, излишне спокойные ксандры. Кир, я сильно удивлюсь, если на этой унылой планете с тобой что-то приключится.
— У тебя доверенность?
Он был готов поверить во что угодно, но в такое? Какие доверенности, это ведь совсем другие материи!
— Ну да, таких доверенностей выдано ровно сто штук. Ты не удивился тому, что появился я. Ты не удивился тому, как складывается разговор, а сейчас удивляешь привычному? Вы тоже широко пользуетесь доверенностями, потому что не всегда можете всё успеть сами. Так и тут.
— Сюда, сюда, тут мы отсидимся несколько часов.
Девушка с обилием татуировок и синяков отперла дверь и почти насильно втащила парня в дом.
— Несколько часов — это шикарно, — с кривой улыбкой заявил парень, обритый наголо, который заметно прихрамывал. — Все равно мы обречены.
— Нас, конечно, найдут, но пока можно помыться, поесть.
— Что это за дом?